Ваш лучший способ
выгодно продавать за рубежом

Международный опыт показывает, что технопарки могут стать удобным и финансово оправданным механизмом старта для молодых компаний. Однако в России технопарки, работающие по западной модели, не «приживаются». О том, почему так происходит, а также об услугах, которые технопарки оказывают бизнесу, пойдёт разговор с Питером Коучменом. Прочитайте интервью и узнайте первыми:


Участники диалога

Екатерина Мироненкова

Питер Коучмен

Расскажите о себе и о том, какой деятельностью вы занимались в России.

Я приехал в Санкт-Петербург в 2000 году, продав свою компанию в Канаде, которая занималась финансовой деятельностью, брокерской и дилерской. Пять лет я проработал в девелопменте, а потом меня нашла компания Technopolis Oyj из Хельсинки. Десять лет я занимал пост генерального директора «Технополис Санкт-Петербург». Отсюда мои навыки работы с технопарками и IT-индустрией.

Значит, ваш интерес к технопаркам был связан с финансами? Вас интересовали инвестиции в технологии, в девелопмент?

Верно, потому что нельзя ограничивать технопарки одним направлением работы. Здесь всё работает совокупно, преследуя общую цель – вывод на рынок новой компании.

Вы ушли из «Технополиса», потому что стало понятно, что технопарки как таковые не прижились в России? Российские предприниматели не очень понимают саму структуру технопарков. В их понимании технопарк – это некий бизнес-центр, а вовсе не биржа, которая помогает бизнесу развиваться.

Да, понимания нет, и более того, когда мы начинали, то люди спрашивали: «А технопарк – там у вас ТО для автомобилей делают?» Россия как всегда идёт своим путём, но он всё-таки консолидируется с мировым опытом. Если говорить о компании Technopolis Oyj, то она четыре года назад практически отошла от создания технопарков в чистом виде и занялась созданием как раз бизнес-центров, то есть сдачей в аренду площадей. И десять лет назад, когда была идея создать в Санкт-Петербурге технопарк в изначальном понимании этого слова – увы, это не получилось.

А что представляет собой оригинальный технопарк?

Технопарк – это не здание, это процесс. И финская инновационная модель технопарков считается одной из лучших в мировой практике. Как она работает? В первую очередь, должна быть государственная поддержка. Если её нет, то технопарк существовать не может. Молодым специалистам надо помогать изобретать новое, но индустриалисты и финансисты в этом никак не заинтересованы, потому что здесь не возникает немедленной прибыли. Первый этап изобретательства – это помощь родных и друзей, уровень экспериментов в «гараже», ещё даже до стадии стартапа. После этого человек либо бросает свою идею, либо начинает искать финансирование – на что он сможет впоследствии жить, покупать оборудование, ставить эксперименты. И вот на этом этапе критически важна поддержка государства. В Финляндии это происходит так: у государства есть фонды, которые направляются именно на эти цели – поддержку инновационного творчества масс.

Получается, что любая идея может претендовать на поддержку государства?

Бывает, что человек заведомо изобретает «нонсенс», или то, что уже изобретено, или то, что не может найти коммерческого применения. Задача фонда – дать максимум поддержки жизнеспособным проектам и отсечь то, что нежизнеспособно. Такой фильтр является одной из основополагающих систем технопарка. Он не может существовать на деньги акционеров или частных предпринимателей – он всегда существует на деньги государства. При нулевой коррупции и полной прозрачности, как в случае с финской экономикой, – государство с полной уверенностью выделяет деньги на эти цели игрокам рынка инноваций. В частности, Technopolis содержал целое подразделение специалистов Technopolis Venture. Это был нон-профит, который принимал заявки. Некоторые «разворачивал», объясняя при этом человеку, в чём он неправ, а некоторые поддерживал и давал возможность на государственные деньги добиваться большего. И дальше уже запускается целый процесс. Ведь как мыслят наши изобретатели? Если дать ему задание сделать презентацию Power Point из 32 слайдов о своей разработке, то один слайд будет с анализом текущей ситуации, 30 слайдов будут о том, какая у него замечательная идея, и один слайд – о том, где её можно применить. Если с такой презентацией выйти к инвесторам, то успеха не будет. Государство не может вечно поддерживать изобретателя, поэтому надо учить его общаться с потенциальными инвесторами, учить его деловой этике. Это может занимать и полгода, и год. Когда молодые изобретатели готовы, то технопарк находит им финансирование. Частный капитал начинает инвестировать в их изобретения, и это уже стадия стартапа.

То есть технопарк становится неким куратором?

Куратор, «любимая мамочка», строгий учитель, который может и подсказать, и даже высечь розгами, если вы что-то делаете не так. Такая система даёт большое преимущество. Финская экономика в 60-е – 90-е года очень сильно развивалась за счёт инноваций. Таких инновационных компаний, как Nokia, было много, и они давали значительную часть ВВП. Technopolis оказался в тренде и работал по принципу «сдать помещение в технопарке и получить за это деньги». Но технопарк не может существовать исключительно на коммерческой основе. Даже при получении дотации от государства человеку никак нельзя тратить деньги на дорогие площади. Была идея субсидировать такие проекты, но субсидия – это «выстрел себе в пятку». Субсидиями можно вырастить лишь «хромых уток» – компании, которые живут только за счёт подачек.

Как Technopolis вышел в Россию, и почему было принято такое решение?

Technopolis имеет офисы во всех городах Финляндии, кроме Турку, и компания решила развиваться за рубеж. Был выбран Санкт-Петербург, и в 2006 году была основана наша компания. В конце 2006 года я написал «Программу развития технопарков в России», чтобы прояснить хозяйственные и легальные моменты, и Правительство РФ эту программу купило. Было открыто два инновационных центра, мы сотрудничали со многими компаниями, купили землю на Пулковском шоссе и начали подготовку к строительству технопарка или бизнес-центра. Одновременно «Технополис» участвовал в двух государственных проектах. Первый был совместно с Федеральным агентством по развитию свободных экономических зон. В то время после визитов руководителей нашего государства в Индию и другие страны была принята программа по развитию свободных экономических зон. И одна из них должна была находиться в Стрельне. Второй проект был совместно с Правительством Санкт-Петербурга – создание ООО «Технопарк Санкт-Петербург» возле метро Дыбенко. Мы купили землю в Пулково, начали готовить экспертизу, проекты, и многие нам говорили: «Зачем вам это Пулково? Вы же вошли в договор с правительством». Я отвечал: «Вы увидите, что я построю на Пулковском шоссе раньше, чем что-то сдвинется с места в проекте с господдержкой». У нас в итоге есть два здания на Пулковском шоссе, первое было построено 30 сентября 2010 года. А в остальных проектах воз и ныне там. Почему не получился проект со свободной экономической зоной Нойдорф-Стрельна? Возможно, дело в неумении российских администраторов системно мыслить. Изначально мы хотели, чтобы пришёл единый оператор и взял на себя строительство и обслуживание. Как в технопарках на Западе: везде всё по единым стандартам, всё чисто и красиво, всё работает. Вдруг по какой-то причине пришло решение из Федерального агентства, что они дают крупным компаниям по 1-2 гектара территории, чтобы они делали там всё сами. В итоге получился «Шанхай»: стили разные, принципы работы разные, единого оператора нет. Technopolis сделал вывод, что они в этом не заинтересованы и работать там не будут. Да и расположение было выбрано не самое удачное. Когда зашла речь о переезде IT-компаний в эту зону, то директора говорили мне: «Нам придётся платить людям на 30% больше, только чтобы они туда добирались». Что касается проекта технопарка у метро Дыбенко, то жители нашего города по сей день «любуются» на синий забор, который огораживает кусок хорошей земли. Начиналось всё в 2005 году с шумихи в прессе. Затем к работе приступило ООО «Технопарк Санкт-Петербурга» под руководством Евгения Елина. Это должен был быть классический технопарк с бизнес-инкубатором, лабораториями, со зданиями для проживания, с зелёной зоной, озером, с ритейлом – со всем необходимым. План был многомиллионный, основанный на привлечении трёх инвесторов, и это его сгубило. Город не мог позволить себе финансировать технопарк, а частных инвесторов привлечь не удалось. Одним был Technopolis, но возник конфликт интересов. Представьте, что есть несколько застройщиков. Один строит прекрасно, с полной отдачей, а другой – бюджетненько. А в нашем российском менталитете установка такова, что в итоге арендатор снимает помещение там, где бюджетненько, а за услугами идёт туда, где всё прекрасно. Выходит, что затраты ложатся на тех, кто строит качественно, а прибыль уходит тем, кто делает бюджетный вариант с минимальными вложениями. В результате такой подход не оставил этому технопарку шанса. Помимо собственных проектов Technopolis вложился своими знаниями и наработками, чтобы здесь был создан местный бизнес-инкубатор, который сейчас все знают как «Ингрию». Однако не все знают, что он был «выкроен» по лекалам Technopolis вплоть до бланков. Одна из проблем при создании технопарков в России заключается в том, что государственных денег на это или нет, или они распределяются по другим каналам. Кроме того, некорректно надеяться, что российские государственные деньги будут даваться финской компании. Поэтому когда Technopolis выходил на рынок, я всегда говорил, что мы будем не технопарком, а бизнес-центром. Мы будем оказывать все виды сервиса для IT-компаний, уже имеющих коммерческий успех, но стартапы мы к себе «сажать» не сможем. А «Ингрия», насколько я знаю, имеет господдержку, и это позволяет им оказывать бизнесу набор услуг. Однако, чтобы вырастить помидор, нужна почва. На один куст – столько-то почвы, на сто кустов – другое количество. Чтобы вырастить компанию, тоже нужна «почва». И вот в «Ингрии» этой «почвы» на всех не хватает.

Пробовал ли Technopolis выходить на другие рынки?

Да, присутствие компании на сегодня есть в Таллине, Вильнюсе, Осло, Гётеборге. Что касается стратегии развития, то в 2012 году Technopolis поняли, что технопарки не приносят желаемого результата. Теперь Technopolis – больше «сервисная» компания, но всё-таки не чисто игрок рынка недвижимости. Мы не только сдаём в аренду площади – мы создаём условия для компаний, чтобы они делали свою работу. Наши комплексы – это smart buildings, и они несут сервисную нагрузку по обслуживанию бизнеса. Пакет предоставляемых услуг, конечно, не на уровне технопарка, но достаточно большой.

Как управляются технопарки?

Всё зависит от конкретного технопарка. Если рассматривать российский опыт, то в Казани – своя система, в Зеленограде – своя, и т. д. Чтобы понять, как живёт технопарк, сначала надо определиться: это нон-профит, или он приносит прибыль? Должна быть управляющая компания – она определяет траты бюджета, руководит этим организмом. Если технопарк будет работать без участия государства, то его владельцы будут вынуждены поднять ставки аренды до среднерыночного уровня. Это всё ещё технопарк, но уже без функции бизнес-инкубатора. Смысл существования технопарка – предоставить начинающим бизнесменам площади в аренду по вменяемым ценам, а также пакет различных услуг. Очевидно, что при соблюдении этих принципов технопарк на чисто коммерческой основе будет вынужден работать в убыток. Допустим, въезжает к нам компания. Обычно технопарки – это open space, перегородки каждый ставит по желанию. И новички говорят: «Мы хотим тут перегородки, тут стеклянные стены, тут переговорку». Мы им делаем калькуляцию, выставляем счёт – они недовольны. Дорого. То есть «за чужой счёт», с субсидиями, они готовы въехать в технопарк, а вот свои деньги платить не готовы. Разница между зарубежным и российским подходом к поддержке стартапов – в размере субсидий и вложений. За рубежом государство более охотно финансирует новаторов и начинающих предпринимателей. А у нас приоритетна «социалка»: здравоохранение, образование, дороги, но никак не бизнес. Кроме того, для любого западного политика фраза «мы создали рабочие места» идёт на вес золота. А для российского политика она не такая «козырная», муниципальные власти не готовы вкладывать в это деньги.